Но оглянитесь вокруг.

Куда бы мы зашли, если бы предоставили каждому право орать что ему вздумается? Это была бы анархия. Нет, порядок и авторитет необходимы. К тому же, разве самим людям не легче, если они знают, что кто-то думает и действует за них? Разумеется, руководитель должен пользоваться доверием народа. Каждый человек в глубине души мечтает о вожде, о руководителе. И народ обретает себя лишь в том случае, если подчиняется какому-то высокому закону. В вас говорит женственная пассивность, возразил я. Если бы лошадь умела говорить, она, по-вашему, должна была бы воскликнуть: дайте мне кнута, чтобы я могла бежать.

На этот раз Криста заявила протест, в первую очередь против того, что я слову пассивность предпослал эпитет женственная. Это чистейший предрассудок, заявила она. И вообще о принципах мы могли бы спорить в другом месте. Не очень-то вежливо забывать из-за них самих себя, ее и чай.

По правде говоря, накал спора уже несколько ослабел, спора, который ни к чему не привел и начал превращаться в пустое словопрение, в рисовку, перед слушавшей нас Кристой. Мы стали пить чай из чашек в синий цветочек, которые Криста называла голландским фарфором.

Только теперь я впервые разглядел окружавшую нас обстановку, а также саму Кристу. Она была одета не так мрачно, как обычно, белая шелковая блузка с отложным воротничком широко открывала ее шею, что придавало ей более веселый и нарядный вид.

Комната, в которой мы находились и в которой я теперь осматривался, напоминала скорее антиквариат, нежели стильно обставленную гостиную. Пол был устлан большим персидским ковром. По краям его стояли столы и стулья самых разных стилей. В дальнем конце красовалась даже софа эпохи мадам Рекамье. Стены пестрели множеством картин, принадлежавших главным образом кисти русских художников. Тут были морские пейзажи Айвазовского, леса Шишкина и Клевера, Маковский и прочий экспортный товар, который оптанты имели обыкновение привозить в Эстонию и который оставался пока еще неперепроданным. Одно зеркало в стиле рококо возвышалось от пола до потолка, рядом с ним на столике из перламутровых квадратиков тикали под стеклянным колпаком затейливые часы с вращающимся маятником.

• Но оглянитесь вокруг.
• Чуть поодаль.
• Вопрос мне не понравился.
• С богами нельзя играть!
• Словно в подтверждение своих слов.
• В нем оказались синяя коробочка.
• В самом деле.
• Если бы не эта разбитая статуэтка на столе .
• Как он вообще смеет, нахал этакий .
• Да, он самый.
• Я переживал то возвышенное состояние.
• Второй тон исходит из тела.
• Первые обычно пробуждали во мне сластолюбие.
• Неизвестный кумир из тайника моих чувств.
• Я молил силы.
• Как часто я просыпался.
• Смелее вцепляйтесь в жизнь.
• Выходит, что так.
• Все, что скрывалось под одеждой.
• Оттого-то она и вмешалась.
• Маррас, от которого я успел уже отдалиться.
• В какой-то степени Ухак был прав.
• Женщиной, к которой я прикасался.
• Вместе с городом.
• Разумеется, я устранилась.
• Внешне я точно омертвел.
• Они распускали слухи о том, что.
• Но тут все вроде было в порядке.
• А толку-то что!..
• Бай сладко ей улыбнулся,
• Нет, отец, я не могу этого сделать.
• Все дни она проводила рядом с Язсолтан.
• Мне теперь нечего бояться.
• Мядемин понял, о чем говорит бай.
• Хан ласково улыбнулся старику:
• Нетрудно было догадаться.
• Ему не сиделось дома.
• Подошел он к хозяину и попросил.
• Ты что оглох, что ли?
• К шаху вам идти и не надо.
• Бабанияз соскочил с лошади.
• Другого выхода нет.
• Каушут-хан сразу же забыл обо всем остальном и, не в силах устоять на месте, сам пошел навстречу каравану Он даже не замечал.
• Мядемин, желая приободрить его, сказал:
• Хан, давай говорить в открытую.
• Тут снова заговорил Каушут:
• Мядемин удивленно раскрыл глаза.
• Вот именно.
• А сделать это можно только в открытом бою.
• Юноша опустил голову.
• Зачем же мучить так человека!
• В эти короткие минуты.
• Не добежав двух шагов.
• Степная трава наш хлеб.
• От неожиданного удара.
• А далеко этот Каррыбент?